Я против сепарации: как стать независимым

Я против «СЕПАРАЦИИ»!

Мне всегда не нравилось слово «сепарация». Может, потому что моя бабушка, мастер молочного цеха, рассказывала мне, что такое сепарация на самом деле: это процесс отделения сливок от молока путём центрифугирования.

И вот мне говорят: «сепарация от родителей». Это что значит? Что родители начинают раскручиваться вокруг собственной оси, держа вас за руки, и, набрав максимальные обороты, резко отпускают и вышвыривают куда-то. Но как будто бы процесс сепарации должен инициироваться не родителями, а детьми — и тогда вообще всё становится непонятно. Но все психологи мира твердят: сепарация, сепарация, сепарация.

Может, здесь есть что-то библейское — на тему «оставит человек отца своего и матерь свою и прилепится к жене» (простите за вольную цитату). Но в этом случае речь прежде всего идёт о супружеских отношениях, о том, что на супружеские отношения влияют только супруги.

Но как будто бы процесс сепарации описывает не только супружеские отношения, а вообще, в принципе, процесс становления личности вне родителя.

Вообще, употребление слов — очень важная вещь. Употребляя слова неправильно, мы неправильно мыслим.

Например, слово «та/оксичность» вовсе не означает ничего похожего на яд. Слово «таксичность» происходит от греческого слова «таксис»-движение. Как то собрал неплохую аудиторию очень умных людей, относящих себя к психологам, и спросил их: а что такое та/оксичные отношения? И мне стали рассказывать, что это отношения, где люди как будто бы отравляют друг друга, как-то вредят и так далее.

Да нет же! Таксичные отношения (и это первоначально правильное прочтение и написание) это отношения, где люди дистанцируются друг от друга: либо отталкивая, либо отходя самостоятельно. И если мы утрачиваем изначальные значения этих слов, то нам всё становится совершенно непонятно, и «токсичными» мы называем не отталкивающих людей, а каких-то вредных, противных — то есть зачастую просто несчастных.

Но вернёмся к сепарации. Мы уже поняли, что термин «получение сливок из молока» никак не описывает тот процесс, который пытались вложить в этот термин (психологи). То есть мы как бы понимаем, что надо отделяться от родителей, но как — не понимаем.

А всё очень просто. Надо сказать себе: «Я больше никогда не буду своими поступками стараться влиять на мнение о себе своих родителей. Так же, как и их поступки больше не влияют на моё мнение о них». Они могут не пользоваться нейросетями, могут ничего не понимать в современных мемах и трендах, но они всегда остаются родителями. Они даже могут начать хуже запоминать или медленнее двигаться, но их поступки, даже регрессивные по своей сути, уже не влияют на моё мнение о них. Они для меня — родители.

Так всё встаёт на свои места. Я свободен не от родителей как сущность от сущности, а свободен от необходимости своими поступками влиять на их мнение о себе. И они свободны от необходимости влиять своими поступками на моё мнение о них. Мы на всю жизнь остаемся друг для друга детьми и родителями — любящими, понимающими и терпимыми.

P. S. Я, вероятно, плохой психотерапевт, потому что из всего своего детства я не вынес ни одной травмы. Не скажу, что у нас было много еды или какая-то хорошая одежда, или что мне — одному из четырёх детей — доставалось достаточно внимания. Но я очень быстро начал чувствовать, что меня принимают и любят таким, какой я есть. И как бы я ни прыгал и как бы я ни падал, они знали, что в конце концов я просто начну ходить по этой земле. Жаль, конечно, что их больше нет рядом. Нет, я бы не хотел их удивлять чем-то особенным. Я бы просто послушал в сотый, в тысячный раз такие знакомые с детства рассказы про дедов (один из которых был министром, другой — командиром партизан), прабабушку - шаманку, коллективизацию и ещё много-много-много чего. Спасибо им.