Я против сепарации. Часть вторая.

Самый длинный пост.

В предыдущей части я говорил о том, что важным признаком взросления является отсутствие необходимости сверять свои действия и впечатления с родительским взглядом. Но здесь стоит отметить важный момент: отделение от родителей у нас всё чаще проходит по какому-то шаблону. По лекалам примитивных американских фильмов и таких же примитивных Reels, где родители просто выставляют детей за дверь в 18 лет.

Сейчас достаточно много молодых людей в возрасте 20+ лет, которые совершенно теряются в жизни. Они ещё не успели наделать никаких ошибок, они вообще ещё ничего не успели сделать. Состояние растерянности и разочарованности жизнью у них при этом на очень высоком уровне. Моя практика распространяется по всему земному шару, и, если честно говорить, в других странах такой растерянности людей возраста 20+ я глобально не вижу. Такое ощущение, что это скорее наша проблема, можно сказать, исконно русская. Конечно, я не могу погрузиться в каждую страну и утверждать это достоверно, но факт остаётся фактом: в нашей стране растёт количество молодых людей и девушек, отчаявшихся в жизни или, как говорят, уставших от неё, но ещё ничего не успевших даже сделать для того чтобы этой усталостью обзавестись. В этом кроется главный парадокс: состояние депрессии наступает вне контекста жизни, а будто привязано к возрасту.

Могу твёрдо утверждать, что это явление усталости, скорее, поколенческое, свойственное именно нашему времени. Мало что подобного описано в произведениях классиков, рассказывавших про молодых людей прошлых столетий. Да, говорится там о легкомысленности, своенравии, горячности и злобной наивности, о ведомости — но не об усталости от жизни в самом её начале. Раньше я скептически относился к подобным рассуждениям, но жизнь сама скорректировала мои суждения. Да, это уникальность именно нашего времени, именно нашей страны.

Как-то у Достоевского я прочитал о том, как по-разному люди у нас и в Англии реагировали на преступника, которого ведут на казнь. В Англии толпа требует его смерти и шлёт ему проклятия, конвой отбивается от желающих ударить его, растерзать. У нас же в стране конвой отбивался от людей, которые хотят как-то помочь узнику, поддержать его в трагедии. По мнению моих американских знакомых, а их не так уж и мало, человек в Америке может легко умереть на улице, и это не станет каким-то странным событием. Там реальность, где роскошь соседствует с нищетой является драйвером. Попробуйте умереть в нашей стране на улице от голода. Ну не получится. Никак. Сердобольный и заботливый народ, что бы ни говорили сейчас, протянет руку и сжалится даже над преступником. В нашем народе патернализм, как и желание учить и помогать очень живо. И, вероятно, именно потому, что есть врождённая уверенность в собственном знании, как быть родителем — даже если детей и в помине нет, — наш народ делается таким мудрым и самобытным.

Так вот, этому мудрому и самобытному народу предлагается отнимать ребёнка в его 18 лет. Этот умный самобытный народ, глядя на иностранный уклад, где можно легко сдохнуть с голоду прямо на улице, решает: «Да, действительно, надо в 18 лет выгнать ребёнка из дома и закрыть за ним дверь». Но так ли это правильно? В нашей стране нет культуры — если можно взять это слово в кавычки — «умирания от голода на улице». Молодой человек, оторвавшись от родителей, всё ещё уверен, что его поддержат. Он уверен, что это всего лишь шутка и ничего такого страшного в его жизни не произойдёт. Но это не шутка, и с каждым днём родитель всё меньше и меньше помогает. Молодой человек отчаивается и проваливается в экзистенциальный кризис. Он не видит ни в чём смысла, но не потому, что смысла нет, а потому, что смыслы он привык сверять с родителями. Сверка отсутствует — значит, смысла нет. То есть не то чтобы молодой человек не способен выжить — способен.